Неточные совпадения
—
Приехали! — Вот он! — Который? — Помоложе-то, что ль? — А она-то, матушка, ни жива, ни мертва! — заговорили
в толпе, когда Левин, встретив невесту у подъезда, с нею вместе вошел
в церковь.
Мы
приехали в деревню;
в деревянной
церкви был огонь.
Многие обрадовались бы видеть такой необыкновенный случай: праздничную сторону народа и столицы, но я ждал не того; я видел это у себя; мне улыбался завтрашний, будничный день. Мне хотелось путешествовать не официально, не
приехать и «осматривать», а жить и смотреть на все, не насилуя наблюдательности; не задавая себе утомительных уроков осматривать ежедневно, с гидом
в руках, по стольку-то улиц, музеев, зданий,
церквей. От такого путешествия остается
в голове хаос улиц, памятников, да и то ненадолго.
— Вот мило, что
приехал! — говорила Софья Ивановна, целуя его. — Машенька нездорова немного, устала
в церкви. Мы причащались.
Вечером
в субботу, накануне Светло-Христова Воскресения, священник с дьяконом и дьячком, как они рассказывали, насилу проехав на санях по лужам и земле те три версты, которые отделяли
церковь от тетушкиного дома,
приехали служить заутреню.
Любила, чтоб к ней губернатор изредка заехал с визитом, чтобы
приезжее из Петербурга важное или замечательное лицо непременно побывало у ней и вице-губернаторша подошла, а не она к ней, после обедни
в церкви поздороваться, чтоб, когда едет по городу, ни один встречный не проехал и не прошел, не поклонясь ей, чтобы купцы засуетились и бросили прочих покупателей, когда она явится
в лавку, чтоб никогда никто не сказал о ней дурного слова, чтобы дома все ее слушались, до того чтоб кучера никогда не курили трубки ночью, особенно на сеновале, и чтоб Тараска не напивался пьян, даже когда они могли бы делать это так, чтоб она не узнала.
— А вот на дороге все расскажу, поедем.
Приехали, прошли по длинным коридорам к
церкви, отыскали сторожа, послали к Мерцалову; Мерцалов жил
в том же доме с бесконечными коридорами.
— Черной дня, когда исправник да поп
приедут. Вот о последнем-то я и хочу рассказать вам кое-что. Поп у нас превращается более и более
в духовного квартального, как и следует ожидать от византийского смирения нашей
церкви и от императорского первосвятительства.
В день, когда мы
приехали, там была великая княгиня Елизавета Федоровна, которую я видел
в церкви.
Поселенцы говеют, венчаются и детей крестят
в церквах, если живут близко.
В дальние селения ездят сами священники и там «постят» ссыльных и кстати уж исполняют другие требы. У о. Ираклия были «викарии»
в Верхнем Армудане и
в Мало-Тымове, каторжные Воронин и Яковенко, которые по воскресеньям читали часы. Когда о. Ираклий
приезжал в какое-нибудь селение служить, то мужик ходил по улицам и кричал во всё горло: «Вылазь на молитву!» Где нет
церквей и часовен, там служат
в казармах или избах.
И барыня тоже, слышь, богомольная, и она
в церкви кажинный праздник бывает, а теперь вот не видно ее, стало быть, не
приезжала.
Долго говорил игумен. Затем повел он гостя
в церковь, где отправлено было молебное пение. Служил сам отец Тарасий, иноки пели тихо и стройно единоверческим напевом.
Приезжий из Петербурга
в подробности осмотрел
церковь, хвалил ее чистоту и убранство, особенно святые иконы.
Иные
приехали еще накануне праздника с вечера, другие рано поутру, и все были
в церкви.
На другой день, с осьми часов, мы отправились к обедне
в ближайшую городскую
церковь и, разумеется,
приехали к «часам». По возвращении домой началось именинное торжество, на котором присутствовали именитейшие лица города. Погода была отличная, и именинный обед состоялся
в саду. Все сошло, как по маслу; пили и ели вдоволь, а теленок, о котором меня заранее предупреждала тетенька, оказался
в полном смысле слова изумительным.
Святая неделя проходит тихо. Наступило полное бездорожье, так что
в светлое воскресенье семья вынуждена выехать из дома засветло и только с помощью всей барщины успевает попасть
в приходскую
церковь к заутрене. А с бездорожьем и гости притихли; соседи заперлись по домам и отдыхают; даже женихи
приехали из города, рискуя на каждом шагу окунуться
в зажоре.
— Нехорошо все
в рубашке ходить; вот и тело у тебя через прореху видно, — сказала она, — гости могут
приехать — осудят, скажут: племянника родного
в посконной рубахе водят. А кроме того, и
в церковь в праздник выйти… Все же
в казакинчике лучше.
— А ничего! — с места вскочив, залихватски вскрикнула Фленушка. — Зачем ей знать?.. Не мы
в ответе!.. Не мы к попу поедем, не мы и
в церковь повезем!.. А сегодня вечерком туда!.. Знаешь?.. Наши
приедут…
Большая зеленая площадь, идущая от
церкви до кабака, была сплошь занята длинными рядами телег,
в которых с женами и детьми
приехали на праздник крестьяне окрестных деревень: Волоши, Зульни и Печаловки.
Мать,
в свою очередь, пересказывала моему отцу речи Александры Ивановны, состоявшие
в том, что Прасковью Ивановну за богатство все уважают, что даже всякий новый губернатор
приезжает с ней знакомиться; что сама Прасковья Ивановна никого не уважает и не любит; что она своими гостями или забавляется, или ругает их
в глаза; что она для своего покоя и удовольствия не входит ни
в какие хозяйственные дела, ни
в свои, ни
в крестьянские, а все предоставила своему поверенному Михайлушке, который от крестьян пользуется и наживает большие деньги, а дворню и лакейство до того избаловал, что вот как они и с нами, будущими наследниками, поступили; что Прасковья Ивановна большая странница, терпеть не может попов и монахов, и нищим никому копеечки не подаст; молится богу по капризу, когда ей захочется, — а не захочется, то и середи обедни из
церкви уйдет; что священника и причет содержит она очень богато, а никого из них к себе
в дом не пускает, кроме попа с крестом, и то
в самые большие праздники; что первое ее удовольствие летом — сад, за которым она ходит, как садовник, а зимою любит она петь песни, слушать, как их поют, читать книжки или играть
в карты; что Прасковья Ивановна ее, сироту, не любит, никогда не ласкает и денег не дает ни копейки, хотя позволяет выписывать из города или покупать у разносчиков все, что Александре Ивановне вздумается; что сколько ни просили ее посторонние почтенные люди, чтоб она своей внучке-сиротке что-нибудь при жизни назначила, для того чтоб она могла жениха найти, Прасковья Ивановна и слышать не хотела и отвечала, что Багровы родную племянницу не бросят без куска хлеба и что лучше век оставаться
в девках, чем навязать себе на шею мужа, который из денег женился бы на ней, на рябой кукушке, да после и вымещал бы ей за то.
Бедная слушательница моя часто зевала, напряженно устремив на меня свои прекрасные глазки, и засыпала иногда под мое чтение; тогда я принимался с ней играть, строя городки и
церкви из чурочек или дома,
в которых хозяевами были ее куклы; самая любимая ее игра была игра «
в гости»: мы садились по разным углам, я брал к себе одну или две из ее кукол, с которыми
приезжал в гости к сестрице, то есть переходил из одного угла
в другой.
После выхода — обедня; служили молебен;
в самое это время
приехал артиллерийский капитан; на этот раз он явился не юрисконсультом, а
в прежнем воинственном виде; когда шли из
церкви домой, Бельтова была очень испугана каким-то треском.
— Знаешь, я, еще мальчиком бывши, видел ее. Она
приезжала с Марфиным к нам
в церковь, и помню, что чудо как хороша была тогда собой! Жена твоя, например, тоже прелестна, но за последнее время она очень изменилась…
Когда я
приехал в Р., было около девяти часов вечера, но городская жизнь уже затихала. Всенощные кончались; последние трезвоны замирали на колокольнях
церквей; через четверть часа улицы оживились богомольцами, возвращающимися домой; еще четверть часа — и город словно застыл.
Приезжаю я перед вечером, а они уж и
в церковь совсем готовы.
То обстоятельство, что мы с вами не встречались восемнадцать лет, вы не могли,
в силу вашей справедливости, приписать тому, что я умышленно избегала вас, скрывалась от вас, как женщина с нечистою совестью, нет, видит Бог, что как двадцать лет тому назад, когда мы
приехали в этот день из
церкви мужем и женой, так и теперь, я могу прямо смотреть вам
в глаза — на совести и на репутации графини Аракчеевой не лежит ни одной темной полоски…
— На Лазаревом кладбище,
в церкви, нынче годовщина смерти моей матушки, я
приехал помолиться на ее могиле и случайно увидел вас, распростертую, без чувств, у могилы вашего батюшки, кругом не было ни души, я положительно растерялся и, не зная, что делать, взял и принес вас сюда, так как на дворе дождь…
Они
приехали в Тамбов, проехали город и остановились у маленького домика
в три окна за красной
церковью; особенно осталась
в памяти Бахметьевой эта красная
церковь, да еще застава с орлами, которой оканчивалась улица, на которой стоял домик.
Гроб между тем подняли. Священники запели, запели и певчие, и все это пошло
в соседнюю приходскую
церковь. Шлепая по страшной грязи, Катишь шла по средине улицы и вела только что не за руку с собой и Вихрова; а потом, когда гроб поставлен был
в церковь, она отпустила его и велела
приезжать ему на другой день часам к девяти на четверке, чтобы после службы проводить гроб до деревни.
Мужик придет к нему за требой — непременно требует, чтобы
в телеге
приезжал и чтобы ковер ему
в телеге был: «Ты, говорит, не меня, а сан мой почитать должен!» Кто теперь на улице встретится, хоть малый ребенок, и шапки перед ним не снимет, он сейчас его
в церковь — и на колени: у нас народ этого не любит!
Он
церковь у себя
в приходе сам строил; только архитектор
приезжает в это село и говорит: «Нельзя этого свода строить, не выдержит!» Александр Иваныч и поддел его на этом.
— Похоронили-с! Господ очень много съехалось; даже вон из Перцова молодая барыня
приезжала; только что
в церкви постояла, а
в усадьбу
в дом не поехала.
— Ах, боже мой, я завтра же отслужу и
приеду для этого
в церковь! — воскликнул Павел, спохватившись и
в самом деле устыдясь, что забыл подобную вещь.
На большие праздники
в Тулу
приезжал из Калуги ксендз, — и тогда папа уходил
в ихнюю, католическую
церковь.
— И даже очень. Главное,
в церковь прилежно ходите. Я и как пастырь вас увещеваю, и как человек предостерегаю. Как пастырь говорю: только
церковь может утешить нас
в жизненных треволнениях; как человек предваряю, что нет легче и опаснее обвинения, как обвинение
в недостатке религиозности. А впрочем, загадывать вперед бесполезно.
Приехали — стало быть, дело кончено. Бог да благословит вас.
С этою-то радостною вестью Строгоновы
приехали к Иоанну, и вскоре после них прибыло Ермаково посольство. Ликованье
в городе было неслыханное. Во всех
церквах служили молебны, все колокола звонили, как
в светлое Христово воскресенье. Царь, обласкав Строгоновых, назначил торжественный прием Ивану Кольцу.
Венчание происходило
в церкви святого Пантелеймона, а оттуда немногочисленные приглашенные,
в числе которых были Аркадий Семенович, Екатерина Николаевна и Сергей Аркадьевич Селезневы, Долинский, Савин и Ястребов с женой,
приехали в квартиру молодых, где, выпив шампанского и поздравив новобрачных, провели вечер
в дружеской беседе и разошлись довольно рано, после легкой закуски.
Обыкновенная и прямая дорога, ведущая из города
в монастырь, вьется белой лентой между дачами и садами. Она вымощена гладким камнем, и по ней все ходят или ездят
в церковь. Та же дорога через горы, по которой
приехали моряки, специально назначена для иностранцев — охотников до видов и до сильных ощущений. Для туриста, бывшего на Мадере, эта прогулка так же обязательна, как посещение лондонского туннеля или собора св. Петра
в Риме.
Обвенчались,
приезжаем из
церкви домой, и вдруг встречает нас…"молодой человек"!
В халате, как был, одна щека выбрита, другая —
в мыле; словом сказать, даже прибрать себя, подлец, не захотел!
Из Тамбова
приезжали молиться
в церковь села Лугового и получить благословение, совет и утешение от отца Николая. Бывали случаи, когда он отказывал
в них приезжавшим к нему и всегда за тем открывалось за этими лишенными благословения отца Николая какое-нибудь очень дурное дело.
20-е апреля.
Приезжал ко мне приятный карлик и сообщил, что Марфа Андревна указала, дабы каждогодне на летнего Николу, на зимнего и на Крещение я был трижды приглашаем служить к ней
в плодомасовскую
церковь, за что мне через бурмистра будет платимо жалованье 150 руб., по 50 руб. за обедню. Ну, уж эти случайности! Чего доброго, я их даже бояться стану.
Он, бывало, когда домой
приезжал, и
в церковь ходил, и к отцу Савелию я его водила, и отец Савелий даже его до бесконечности ласкали и по безделице ему кое-чем помогали, но тут вдруг — и сама не знаю, что с ним поделалось: все начал умствовать.
Но дама отказалась и сказала, что она
приехала с тем, чтобы помолиться об усопшем муже, и просит Туберозова поспешить для нее
в церковь.
Приехали на Святки семинаристы, и сын отца Захарии, дающий приватные уроки
в добрых домах, привез совершенно невероятную и дикую новость: какой-то отставной солдат, притаясь
в уголке Покровской
церкви, снял венец с чудотворной иконы Иоанна Воина и, будучи взят с тем венцом
в доме своем, объяснил, что он этого венца не крал, а что, жалуясь на необеспеченность отставного русского воина, молил сего святого воинственника пособить ему
в его бедности, а святой, якобы вняв сему, проговорил: „Я их за это накажу
в будущем веке, а тебе на вот покуда это“, и с сими участливыми словами снял будто бы своею рукой с головы оный драгоценный венец и промолвил: „Возьми“.
Ах да! как она
приехала, маменька мне и говорит: «Встань, такой-сякой, друг мой Варнаша проводи Александру Ивановну
в церковь, чтобы на нее акцизниковы собаки не бросились».
— Ну вот, нет. Шаферов достанем сейчас же, пошлю за ними, они и
приедут прямо
в церковь. Или сам за ними заеду. А раньше нельзя было, сестрица твоя узнала бы и помешала.
— А вот, — объяснил Передонов, — если
в округ донесут, что я
в церковь не хожу или там другое что, так вот, если
приедут и спрашивать будут.
Он помнил, как она раз говорила:
приеду в Головлево, прикажу открыть
церковь, позову попа и закричу: «Проклинаю!» — и это воспоминание останавливало его от многих пакостей, на которые он был великий мастер.
Отслушали обедню с панихидой, поели
в церкви кутьи, потом домой
приехали, опять кутьи поели и сели за чай. Порфирий Владимирыч, словно назло, медленнее обыкновенного прихлебывал чай из стакана и мучительно растягивал слова, разглагольствуя
в промежутке двух глотков. К десяти часам, однако ж, чай кончился, и Аннинька взмолилась...
Старуха Марья Михайловна задумала переехать на житье
в деревню, и Чичагов с женой
приехали именно за тем, чтобы помогать ей строить дом и
церковь.
Тут узнали, что Александр Васильевич уже с час находится
в крепости, что он
приехал в крестьянской лодке с одним гребцом,
в чухонском кафтане, строго приказав молчать о своем приезде, пошел прямо
в церковь, приложился к кресту, осмотрел гарнизон, арсенал, лазарет, казармы и приказал сделать три выстрела из пушек.